"Кстати, для твоего сведения, Воронцов просил меня доставить письмо от графини к Вяземской; я это исполнил, и княгиня, которая все выболтает, удивлялась церемонному тону письма графини: "Она мне писала всегда "моя милая княгиня", а теперь называет меня "госпожой княгинею"; ничего не понимаю, это все из-за сплетен. Вам ничего не известно?" - "Ничего"; а очень знаю, что Воронцов желал, чтобы сношения с Вяземскою прекратились у графини: он очень сердит на них обеих, особливо на княгиню, за Пушкина, шалуна-поэта, да и поделом. Воронцова пожелала помочь его бегству из Одессы, искала для него денег, лодку. Есть ли в этом здравый смысл?"
